Сергей Рафальский – «жизнь за чертой родной страны»

20-04-2016

Мы вспоминаем воспитанников «Скита поэтов» – литературного объединения, которым все долгие годы его существования руководил выдающийся представитель русской послереволюционной эмиграции Альфред Бем, чье 130-летие мы отмечаем в эти дни.

Сергей Рафальский, Фото: издательство РостокСергей Рафальский, Фото: издательство Росток Прирожденный педагог, еще в 1921 г. в Варшаве Альфред Бем участвовал в деятельности «Таверны поэтов», просуществовавшей до 1925 г., с которой филолог не терял связи и в пражские годы. Именно «завсегдатаи «Таверны»», одним из которых стал перебравшийся в Прагу Сергей Рафальский, уговорили замечательного знатока русской литературы возглавить в 1922 г. пражский «Скит».

Сергей Милиевич Рафальский родился в 1896 году в Волынской губернии, в семье священника. Изучал юриспруденцию в Санкт-Петербурге и Киеве. В гражданскую сражался на стороне белогвардейцев, воевал в армии Врангеля. Прошел плен, бежал, вступил в «Союз защиты Родины и Свободы» Б. Савенкова. Через Польшу попал в Прагу, где в 1924 г. окончил юридический факультет, стал сотрудником Института изучения России, вступил в Союз русских писателей и журналистов в Чехословакии. В историю русской эмигрантской литературы вошел как поэт, прозаик и, прежде всего, яркий и острый публицист.

В 1929 г. Рафальский переехал в Париж, работал декоратором, печатался в «Посеве», «Гранях», «Новом русском слове», «Русской мысли». Скончался в Париже, в 1981 г., дожив до 85 лет, а через три года в Лондоне вышли его мемуары «Что было и чего не было. Вместо воспоминаний».

Соратники Сергея Рафальского по «Скиту» считали, что на его поэтическую манеру повлиял акмеизм, а один из лучших критиков русской литературной эмиграции Эммануил Райс сказал о нем: «Он никак и никогда не «поет». Он – «говорит» и, может быть, даже только «пишет». Но интонация его стихов всегда естественна, а новизна его формулировок нисколько не надуманна…»

Молитва о России

Можно молиться слезами, можно молиться кровью,
есть молитва ребенка, и молитва разбойника есть…
Не Ты ли прошел над нами огнепалящей новью.
и все выжег в сердце нашем, и только оставил месть?
Отчего Ты не был суровым к другим, милосердный Боже,
и только в нас нещадно метнул огневое копье?
…И кровь, и позор, и голод… Довольно! России нет больше!
Только могилы и плахи, и только кричит воронье!
Трижды, четырежды распял… И труп распинаешь. Правый?
Быть может, грехам вековым еще не окончен счет,
быть может, нет искупления для наших забав кровавых –
но дети, но дети, дети! За что ты их мучишь? За что?..
Скройте лицо, Херувимы, плачь неутешно, Мария, –
только трупы и кости разбросаны по полям…
Разве не видишь, грозный, – изнемогла Россия.
Разве не видишь? Что же молчать не велишь громам?
Не видишь… И знать не хочешь… Весы Твоей правды строже!
Еще нужны искупленью тысячи тысяч смертей!..
Бичуй, карай — не поверим… Уже мы устали, Боже,
От воли Твоей…
Пусть теперь молятся камни, пусть рыдают и плачут,
пусть охрипнут от криков: «Господи, пощади!»…
Я свое человечье сердце, я страшное слово спрячу,
и только Тебе его брошу, когда Ты придешь судить!..

20-04-2016