Можно ли было предотвратить вторжение нацистской Германии в Чехословакию в марте 1939г.?

15-03-2018

15 марта 1939 года, ровно 79 лет назад, на территорию Чехословакии вторглись войска нацистской Германии. Молниеносная оккупация Чехии, Моравии и Силезии, которая была осуществлена практически в течение одного дня, будет продолжаться более шести лет, и закончится только в мае 1945 года.

Пражский Град в марте 1939 г., фото: открытый источникПражский Град в марте 1939 г., фото: открытый источник Беспрепятственному вводу гитлеровских войск на территорию Чехословакии предшествовало согласие, вырванное путем насилия и угроз у тогдашнего чехословацкого президента Эмиля Гахи.

«Я принял решение заявить о том, что передаю судьбу чешского народа и государства в руки вождя немецкого народа», - сообщил Гаха в эфире Чешского радио по возвращении из Берлина.

Чешской армии было велено остаться в казармах и сдать оружие. В тот же день, 15 марта, в Прагу приехал Адольф Гитлер. Чешское правительство под руководством Рудольфа Берана решило подать в отставку, однако президент Гаха кабинет министров освободить от должности отказался.

Днем позднее Гитлер в Пражском граде объявляет о создании Протектората Богемии и Моравии.

Брно в марте 1939 г., фото: BundesarchivБрно в марте 1939 г., фото: Bundesarchiv Была ли возможность перевести стрелки истории в иное русло, насколько оказалось решение нацистской Германии «неожиданным» для чехословацких властей?

Еще в феврале 1936 года в штаб чехословацких разведслужб приходит по почте письмо с предложением о сотрудничестве, подписанное - «Карл». Его автором, как позднее выясняется, является Пауль Тюммель (агент А 54), высокопоставленный чиновник «Абвера», официально действующий против Чехословакии. Тюммель – член нацистской партии с 1927 года, считается личным другом Генриха Гиммлера.

«В то время, когда приходит предложение со стороны Тюммеля, было положение Чехословакии на международной арене вполне удовлетворительным. У нашего государства был заключен целый ряд договоров с союзниками, главным образом, с Францией, а также со странами «Малой Антанты» – то есть с Румынией и Югославией, а с мая 1935 года и с Советским Союзом», - объясняет в интервью Чешскому Радио историк Иржи Плахи.

Пауль Тюммель, фото: открытый источникПауль Тюммель, фото: открытый источник Однако проблематичными были отношения с ближайшими соседями, после прихода к власти нацистов стали резко ухудшаться отношения с Германией, неудовлетворительными были и взаимоотношения с Венгрией, а с определенной периодичностью - даже с Польшей. Все спорные вопросы касались положения национальных меньшинств, а также территориальных претензий.

Несмотря на довольно подробную информацию о характере надвигающейся оккупации, озвученную Тюммелем 11 марта 1939 года, чехословацкие политики отказываются поверить столь негативному сценарию.

«Можно сказать, что информация о планах оккупации чешских земель гитлеровскими войсками поступала в штаб чешской военной разведки с начала марта месяца. Главным ее источником служил агент А 54, сообщаемые им сведения были решающими для полковника Франтишека Моравца (одного из руководителей чехословацких разведслужб). Информация в подобном ключе поступала и со стороны французских спецслужб. Авторами ряда предупредительных сообщений были также чешские агенты, следящие за демаркационной линией, а также те, кто действовали непосредственно на территории Германии», - рассказывает историк Иржи Плахи.

Иржи Плахи, фото: Алжьета Шварцова, ЧРоИржи Плахи, фото: Алжьета Шварцова, ЧРо Как можно с сегодняшней перспективы расценить, до определенной степени, «бездействие» тогдашних чехословацких политических представителей?

«Надо четко понимать, что чехословацкая граница в марте 1939 года проходила севернее города Мельник. Если мы хотим открывать дискуссию на тему: «Нужно ли было Чехословакии дать отпор?», тогда нам нужно вернуться в сентябрь 1938 года (время, когда был подписан Мюнхенский сговор о передаче Чехословакией Германии Судетской области, прим.ред). В марте 1939 года бы вооруженное противостояние чехословацкой армии притормозило оккупацию лишь на считанные часы. Такой поступок нельзя было бы назвать даже мужественным жестом, это была бы просто резня. Война должна была начаться еще в сентябре 1938 года», - заключает историк Иржи Плахи.

15-03-2018