Музыкальные медитации Ольдржиха Яноты

17-02-2006

Среди богатства и разнообразия творчества чешских бардов на первый взгляд кажутся почти незаметными песни особого музыканта, певца и поэта-рассказчика, автора современных и одновременно мифических баллад, Ольдржиха Яноты. Но лишь на первый взгляд. Песни Яноты отнюдь не похожи на любые другие песни с музыкальной, также как и литературной точки зрения. Ольдржих Янота сочиняет в стиле так называемого «минимализма», и с названия этого жанра мы решили начать наш разговор:

Название жанра «минимализм» можно растолковать уже с самого слова, это значит работа при минимуме средств. То есть при минимальном количестве тонов, минимуме музыкальных интервалов. Речь идет о весьма экономичном музыкальном методе. Его выгода - жертвой которой является, с точки зрения некоторых людей, чрезмерная простота, или скука - это чрезвычайная чистота высказывания. Наиболее наглядно это проявляется в изобразительном искусстве, там можно прямо наблюдать чистые, простые формы. То же самое и в музыке - чистое, простое высказывание.

А как развивалось ваше отношение к минимализму в течение вашей музыкальной деятельности?

Если теперь прослушать песенку, с которой я когда-то, тридцать лет тому назад, начинал свою деятельность, и сразу после ее сочинения, входящие в число минималистических периода 80-ых и 90-ых годов, разница была бы сразу видна, даже и на бумаге. Сперва шла речь об эпике, эпических рассказах, я часто работал с метафорами, напротив, в минималистическом стиле уже речь идет лишь об основном определении темы, лишь несколькими словами. Впоследствии гораздо важнее, чем сами слова, является пустое пространство, окружающие их.

Ваши песни запомнились слушателям также благодаря текстам. Вас называют самым литертурным чешским бардом и слова ваших песен часто приравнивают к настоящим стихотворениям.

Мне всегда была ближе проза, чем поэзия, как ни странно, несмотря на то, что я якобы с поэзией работаю, однако слова песен, это не стихотворение. У музыкального текста есть свои особые правила и свои законы, часто прямо противоречащие законам поэзии. Средства, которые в стихотворени не применимы, у музыкального текста могут являться выгодой. Если говорить о себе, я был в детстве страстным читателем, я прочитал все, что только было возможно. Больше всего я любил слегка романтичную литературу с интересным сюжетом, иногда в стиле научной фантастики, я имею в виду, например Рея Бредбери, или в стиле Александра Дюма, но также я очень любил духовно-романтичные книги, например Достоевского. Вот на таких книгах я вырос, и поэтому меня всегда очень интересовало искусство рассказчиков. Как раз поэтому большинство песен первого периода моего творчества, которые, как теперь кажется, также публике нравились больше всех, является своего рода микро-сюжетами, маленькими рассказами. Это такие попытки создать прозу в песне и пении.

А каковы ваши художественные планы?

Так как я, естественно, старею, я, как и все, делаю рекапитуляцию своего жизненного и художественного пути. И мне теперь представилась интересная возможность обе линии своего творчества соединить. То есть линию минималистичную, связанную с крайним душевным сосредоточением, даже можно сказать с медитацией, которую слушатель воспринимает без внешних мыслей, скорее он плывёт в своем душевном состоянии. Как раз эту линию я бы хотел соединить со второй, которая открыта для чувств и для внешнего мира, и которая у меня была в самом начале.

Можете русским слушателям немного приблизить в наши дни уже легендарное движение чешских бардов?

Движение чешских бардов возникло от необходимости обратиться по-новому к мечтам и требованиям молодого поколения. Согласно моему мнению, для чешских бардов характерен реализм, откровенность в описании существования в мире и одновременно философическая и духовная легкость, ирония. Как раз это являлось новой идеей, так как до тех пор в Чехии существовали лишь песни театра Семафор, сочиненные поэтом и актером Йиржи Сухым и музыкантом Йиржи Шлитром. Они представляли собой художественную верхушку, также тем, что они касались жизненных событий новым, игривым, шутливым способом, но высказывание бардов принесло действительно что-то новое. Это было настоящее личное высказывание, связанное с философией и проживанием человека в мире. Большинство таких песен, естественно неразрывно связано с чешским языком, но можно найти и несколько общепонятных песен. Слушателю, не знающему чешского языка я могу порекомендовать самого суггестивного певца среди чешских бардов, Карела Крыла. Он интересен с точки зрения голоса, также как и мелодии. Также можно назвать Ярослава Гутку, которой очень интересным способом исполнил моравские народные баллады.

В каких музыкальных группах вы выступали?

Первоначально я выступал в музыкальной группе с Якубом Ногой. Он очень интересная личность с музыкальной точки зрения, но он не типичный бард. Его также интересует рок-музыка, и он находится где-то на полпути между авторской песнью и роком. Однако рок ему ближе.

Вы также сотрудничали с особым и интересным музыкантом и композитором Войтехом Гавелом.

Фамилию Войтех Гавел невозможно назвать без того, чтобы одновременно не вспомнить его жену Ирену Гавлову, так как они неделимы не только в личной жизни, но и в художественной. Их музыка чисто медитативная, они долгие годы занимаются йогой, и в их творчестве хорошо можно наблюдать все духовные направления, которые в настоящее время касаются чешской музыки.

Можете теперь рассказать о философской основе ваших песен? Что из философии на вас оказало самое решающе влияние?

Во всяком случае меня очень заинтересовал Достоевский и его отношение к христианской вере. Для меня его творчество стало особо значительным в подростковом возрасте, можно сказать, что оно стало одним из путей моего вступления в духовный мир. Такое же влияние на меня немного позже оказала восточная философия, индуизм и буддизм, также как и китайское конфуцианство. Отношение духовного человека к миру здесь налаживается на несколько другом уровне, который как раз в настоящее время является особо важным для жизненной практики.

17-02-2006