На осколках приволья

05-12-2003

«Лишь бы не молчать в такие ночи. Не дрожать в темноте... Раскинуть лагерь на осколках приволья своего. Отстоять стражу в этом жутком лагере!» эти решительные и мужественные стихи написал в самом начале Второй мировой войны молодой поэт Йиржи Ортен, лишь несколько недель до того, как его судьба завершилась под колесами немецкой машины скорой помощи, что парадоксально спасло его от фашистского концлагеря. Не прошло много времени, как его стихи стали снова актуальными. Сразу после коммунистического путча в феврале 1948-го года была в Чехии введена строгая цензура. Ее первой жертвой стал самый популярный, прежде всего среди молодежи, поэт Франтишек Галас, коммунист, который отказался писать ограниченным стилем социалистического реализма. Сам поэт скончался в начале поджигательской кампании против своего творчества, однако его книги почти десять лет не издавались.

Судьбу умершего Галаса вскоре унаследовали почти все талантливые авторы его поколения. Та же судьба касалась и большинства младших писателей, предпочитавших писать по-своему. Во время политической оттепели в конце 60-ых годов многим из них удалось свои работы опубликовать, но после вторжения войск варшавского договора в августе 1968-го года начался новый период цензуры. В 70-ые и 80-ые годы можно говорить о целом поколении запрещенных поэтов, которые основали несколько литературных журналов в виде самиздата, где они могли свободно, но лишь для небольшого круга читателей, печататься. Достаточно назвать журналы «Петлице» (по-русски затвор), Чешская экспедиция, основанная поэтом и редактором Яромиром Горжецом, или поэтический журнал, названный словами чешского гимна «Где моя родина». Стихи, опубликованные в приведенных журналах, отличались полным отказом от любой цензуры. Такие стихи писала, например поэтесса и художница-график Надежда Плишкова:

Я назвала бы это социализмом с обликом человека

Спарился плюшевый жакет бабушки
с пиджачком деда
и возникло пальто для бабушки
пережившей деда.
Бабушка в новеньком, сердце сжимающем
кокетка плюшевая и рукава от дедушки.
Стояла первая половина дня
восьмого марта.
Она подняла цикламен, лежащий на улице
восьмого марта, в Международный женский день

Эгон БондиЭгон Бонди Иногда удавалось вывезти рукописи на запад, где имелась возможность их публикации в эмигрантских книгоиздательствах, однако такое решение всегда представляло собой большую опасность для автора, оставшегося в Чехии. Яромир Горжец в 1987-м году отредактировал обширную антологию из творчества запрещенных поэтов, которую год спустя переиздало мюнхенское издательство «Поэзия вне родины». В антологии встретились поэты разных поколений, в том числе также известный философ Збынек Фишер, пишущий стихи под псевдонимом Эгон Бонди:

Какое право

Какое право писать -
как о любом предмете, как и о себе
когда человеку голову срубили
и палач топчет его могилу
в грязных, но жестких сапогах
даже на крепости Бездез я его видел
и возбуждал он гадливость и страх
и я за нас мертвых стыдился

В антологии можно найти поэтов самых различных направлений. Кроме представителей подпольной литературы и нескольких католических поэтов, публиковавших свои первые работы еще до Второй мировой войны, в книге очутились стихи чешских сюрреалистов второго поколения. Одним из них был также психолог, поэт и прозаик Павел Ржезничек:

Табачное яйцо

Большая настольная лампа
полна мокрых полотенец
Большие губы на настольной лампе
мокрые полотенца на столе
Огромное синие пальто, величиной в скалы
Огромные синие сигареты, величиной в пальто
Большая настольная лампа пускает корни в стол
Большая настольная лампа полна обнаженных тел

Ян Габриел в пивной «У Пинкасов» наткнулся на Вратислава Эффенбергера
который как раз надевал пальто через голову
В городе Брно я встретил поэта Кржепелку
Он нес кошку на вокзал, чтобы отправить ее в Хрлице
Громадные оранжевые птицы распевали над медной рекой
Этот дом был синий как яйцо из табака

Нет, золотые зубы - это не самое лучшее решение
Отвагу, отвагу в следующей борьбе
Посмотри, ванна подымается
она берет шляпу
и, одинока, уходит в ночь

Большая мокрота
полна моли, лишаев и лишайников
батрак в ливрее
с ужасом глядит на огромного ящера
который, перекинув ногу на ногу
просматривает модные журналы
и одновременно рвет павлина
вопящего как молочный бидон

В 1991-м году сборник впервые вышел в пражском книгоиздательстве. Если не считать католического поэта Йозефа Костогрыза, который скончался еще до первого издания сборника самиздатом и несчастного молодого поэта Мирослава Птачека, умершего от тяжелой болезни в возрасте 32-ух лет, все поэты, представленные в сборнике затем опубликовали свои самостоятельные книги, и их творчество стало частью чешской культуры. Так и должно быть.

05-12-2003