На Лобном месте: Воспоминания демонстрантов 1968 года

25-08-2018

Вопреки всем законам природы «Пражская весна» началась 5 января 1968 года, когда Александр Дубчек стал первым секретарем ЦК КП Чехословакии, а закончилась 21 августа, когда в Прагу вошли советские танки. Весь мир молча наблюдал за трагическими событиями тех дней. Но нашлись люди, которые не могли и не хотели молчать. Свой протест против оккупации Чехословакии они решили выразить в самом центре столицы СССР – на Красной площади.

Павел Литвинов, фото: Ондржей ТомшуПавел Литвинов, фото: Ондржей Томшу Демонстрация 25 августа была далеко не единственной акцией протеста против ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию, однако она стала одной из наиболее известных. Этому событию посвящен ряд статей, стихотворений и книг. А как вспоминают о событиях тех дней непосредственные участники, те самые, кто рискуя не только карьерой, но и свободой и даже собственной жизнью, вышли на Красную площадь? К сожалению, на сегодняшний нас покинуло пятеро из «восьми смелых». О своих товарищах вспоминает Павел Литвинов:

— Сегодня я хотел бы вспомнить наших друзей, друзей, которые ушли. Первый ушедший — замечательный поэт, самый молодой участник демонстрации Вадим Делоне. Он три года отсидел в тяжелых лагерях, потом вынужден был эмигрировать и умер в Париже. На мой взгляд, самый замечательный участник нашей демонстрации и ее организатор — Лара Богораз. Для меня она была главным вдохновителем диссидентского движения. Несколько лет она провела в очень суровых условиях заключения, занималась тяжелой работой в ссылке в Сибири. До самой смерти она не прекращала свою правозащитную деятельность.

Вадим Делоне, фото: Автор неизвестен, WikimediaВадим Делоне, фото: Автор неизвестен, Wikimedia Муж Ларисы Богораз – правозащитник, известный советский диссидент и политзаключенный, писатель Анатолий Марченко. Он сам более двадцати лет отсидел в разных советских лагерях. Анатолий Марченко несомненно присоединился бы к демонстрации на Красной площади, но на тот момент он уже был арестован – 22 июля 1968 года он выступил с открытым письмом об угрозе советского вторжения в Чехословакию, адресованным советской и иностранной прессе. Через несколько дней Анатолия Марченко арестовали и приговорили к году заключения. Анатолий Марченко умер в 1986, когда отсиживал свой шестой срок, вследствие голодовки с требованием освободить всех политзаключенных.

— Следующим упомяну очень тихого человека, замечательного ученого Костю Бабицкого, который никогда ни в чем не участвовал, но как гражданин почувствовал стыд за то, что его страна оккупировала своего маленького соседа — Чехословакию. Дальше я напомню о судьбе Владимира Дремлюги, рабочего, ранее исключенного из вуза, человека очень энергичного, который приехал в Москву специально, чтобы присоединиться к диссидентскому движению. Он получил за нашу демонстрацию четыре года лагеря, там ему добавили еще три, после этого он вынужден был эмигрировать и несколько лет назад умер в Америке. И последний (но не по значению), участник демонстрации — наш друг поэт Наташа Горбаневская, которую в Чехии и в Польше хорошо знают, потому что она была славистом, ее стихи переводились на многие языки. Она опубликовала книгу о нашей демонстрации и по-русски, и по-чешски, и на многих других языках. Наташа пришла на демонстрацию со своим маленьким сыном Осей в коляске. Она не была посажена сразу, успела еще издать «Хронику текущих событий», но потом просидела два года в ужасных условиях психиатрической клиники. Ее заставили уехать, она тоже умерла за границей.

Почему демонстранты выбрали именно Красную площадь? По словам участников, им не раз задавали этот вопрос. На допросе Лариса Богораз ответила следователю, что вышли туда «по традиции» – ведь все обращения к правительству всегда озвучивались перед Кремлем. Лобное место действительно играло важную роль в истории и политике России – отсюда цари обращались к жителям Москвы, здесь объявлялись важнейшие государственные указы, решения об избрании патриарха, войне или заключении мира, здесь останавливались крестные ходы, и отсюда архиерей осенял народ крестным знаменем. И – что немаловажно – оно не было местом казни.

Однако Лобное место – это большое открытое пространство. Пронести с собой плакаты и флаги было задачей не из легких. О том, как демонстранты решили эту проблему, вспоминает Виктор Файнберг:

Лариса Богораз, фото: Юрий Рост, WikimediaЛариса Богораз, фото: Юрий Рост, Wikimedia — Наташа Горбаневская вышла на Красную площадь с маленьким ребенком в коляске. Именно он стал самым молодым участником демонстрации, и без него она вообще не могла бы состояться: был жаркий день, все ходили без рукавов, негде было спрятать лозунги «За вашу и нашу свободу!», «Руки прочь от Чехословакии!», «Свободу Дубчеку!» и т. д. Эти плакаты лежали в коляске, под его маленьким телом. Чтобы отвезти в Лефортовскую тюрьму, за мной пришли трое: полковник КГБ, русский; майор КГБ, армянин; и какой-то молодой лейтенант, еврей – такой интернационал. В 50-м отделения милиции, «полтиннике», ко мне подходит этот лейтенант и говорит очень вежливо: «Извините, я интересуюсь философией. Вот как это молодая женщина с грудным ребенком вышла на демонстрацию, зная об огромной опасности, которая всем грозит? Меня это интересует с философской точки зрения». Я отвечаю: «Как вам объяснить?.. Были, например, героини войны, о которых все знают, в школе учили, такие как Зоя Космодемьянская. Вот это человек такого же типа». «А, спасибо, извините, я просто интересуюсь философией…» Но тут послышался голос полковника: «Курганов, сюда!» – и он побежал обратно.

В момент демонстрации поблизости от Лобного место прогуливались «случайные свидетели» — друзья и знакомые демонстрантов, которые позже на допросе должны были засвидетельствовать «мирный» и «законный» характер демонстрации. Среди них были, например, Майя Русаковская и Инна Корхова. Накануне демонстрации Павел Литвинов попросил Инну стоять недалеко от Лобного места и «смотреть на все, что будет». В результате ее также забрали в кпз, а в последствии она давала свидетельские показания. Жена Константина Бабицкого, Татьяна Великанова, попросила прийти двух своих подруг, Медведовскую и Панову. Кроме того, пришел коллега Бабицкого по Институту русского языка Леонид Крысин и жена Ильи Габая — Галина Габай, с сыном Алексеем.

Константин Бабицкий, фото: Л.Л.Касаткин, WikimediaКонстантин Бабицкий, фото: Л.Л.Касаткин, Wikimedia Несмотря на показания этих «случайных» свидетелей, а также обычных прохожих, демонстрантов отвезли в кпз. Как об этом вспоминает самая молодая участница – Татьяна Баева?

— Мне был всего двадцать один год, я была очень эмоциональная и веселая девушка и особо не задумывалась о своем будущем. Поэтому если мои старшие товарищи все обдумывали и понимали, что их ждет, то я, видимо, не понимала. Хотя эмоционально для меня было важно участвовать в демонстрации. Когда мы были в «полтиннике», я бродила по коридорам и набрела на камеру, где сидели уголовники. Это были особенные лица, особенные взгляды – как у волков. К этим взглядам добавился особенный запах – запах тюрьмы. И я поняла, что попадаю в совершенно иной мир, который мне не знаком. Потому что, несмотря на то, что мой отец сидел семнадцать лет и мы всей семьей ездили на свидания и передавать передачки, и я видела других заключенных. Но это был совершенно другой тип людей – в основном «кулаки» и религиозные люди. И когда я – ошеломленная совершенно – вернулась к товарищам, увидела Павлу и Лару, которые оживленно о чем-то дискутировали. Мы там довольно долго сидели, потому что никто толком не знал, что с нами делать. И именно тогда Павел с Ларой сказали мне: «Таня, ты не готова».

Владимир Дремлюг, фото: Автор неизвестен, WikimediaВладимир Дремлюг, фото: Автор неизвестен, Wikimedia Позже на допросе она заявила – прислушавшись к старшим товарищам – что на демонстрации оказалась случайно, и в результате была освобождена. Составляя сборник «Полдень», Горбаневская старательно не упоминала о ее участии. И только в последний момент, по инициативе самой Баевой, в сборник был включен ее рассказ об участии в демонстрации. В дальнейшем Татьяна Баева была отчислена из Историко-архивного института, остальные участники были приговорены к лишению свободы – Виктор Файнберг и Наталья Горбаневская были признаны невменяемыми и подвергнуты принудительному лечению в психиатрических клиниках. Остальные участники демонстрации были отправлены в лагеря.

Как, спустя годы, комментирует решения советского суда и весь советский строй Виктор Файнберг?

— Было бы большой ошибкой считать, что советский режим во всех его проявлениях был связан только с одним жанром — с трагедией. Он действительно был трагичен. Но это был режим настолько нелепый, что в этом было что-то трагикомичное. И это давало какой-то ресурс для тех, кто был его объектом.

Татьяна Баева, фото: Ондржей ТомшуТатьяна Баева, фото: Ондржей Томшу Знаменитый лозунг «За вашу и нашу свободу» (в оригинале это был двусторонний военный штандарт, с надписями на русском и польском: «Во имя Бога за нашу и вашу вольность» – «W imię Boga za naszą i waszą Wolność»), с которым чаще всего связывают демонстрацию 25 августа, первоначально использовался польскими повстанцами во время восстания 1830–1831 годов, а потом и позже — в 1863 года. Плакат с этим лозунгом (правда, наоборот: «За вашу и нашу свободу») держали Павел Литвинов и Вадим Делоне, взяв у Натальи Горбаневской непосредственно перед демонстрацией. Как позже догадался Литвинов, перестановка местоимений в лозунге была неслучайной, спустя годы он писал о том, что понял, насколько глубоко прочувствовала Наталья Горбаневская сложившуюся ситуацию. Ведь это советские войска вторглись Чехословакию, и лишь освободив оккупированную страну можно стать свободными самим. Именно поэтому свобода меньшего народа, раздавленного как асфальтовым катком всем весом огромного соседа, должна быть первой.

Восемь участников демонстрации против оккупации Чехословакии, фото: ЧТ24Восемь участников демонстрации против оккупации Чехословакии, фото: ЧТ24
25-08-2018