Теория и практика инклюзивного образования

26-01-2016

Согласно поправке закона об образовании, все общеобразовательные школы в Чехии с 1 сентября станут инклюзивными. То есть они будут обязаны принимать инвалидов и детей с легкими психическими расстройствами. Тема бурно обсуждается в СМИ, а так же учителями и родителями.

Шишел-мышел, никто не вышел

Иллюстративное фото: youtubeИллюстративное фото: youtube Все желают дать своим чадам, по возможности, лучшее образование. Поэтому неудивительно, что новелла закона об образовании вызывает острые реакции и многочисленные дискуссии. В основе инклюзивного – вовлекающего образования лежит прекрасная идея – с раннего возраста вовлекать в социум людей с отклонениями, и способствовать этим развитие общей толерантности в обществе. В некоторых странах, например, в Дании или Норвегии, инклюзивное образование действует на протяжении многих лет. Процесс, однако, до сих пор вызывает множество вопросов на различных уровнях, начиная от подготовленности всего общества, и самое главное, практической подготовки образовательных учреждений.

«В Чешской Республике инклюзивное образование не является новинкой, реализация политики внедрения «образования для всех» началась еще в 2006-7 году»,- делится с Радио Прага заместитель министра образования Станислав Штех. По его словам, одним из импульсов для начала инклюзивной политики в Чехии послужило расследование Европейского суда по правам человека, в результате которого выяснилось, что в нескольких случаях учеников ошибочно направили в коррекционное образовательное учреждение, как «учащихся с легкими психическими отклонениями». Впоследствии оказалось, что ученики не имели отклонений, а происходили из неблагополучной среды. Это послужило отправной точкой для политики, согласно которой детей – и не только цыганских детей, как по заявлению Штеха, ошибочно указывается – детей с ограниченными способностями начали принимать в общеобразовательные школы. Таких учеников, уже сегодня посещающих общеобразовательные школы, насчитывается около 3500.

В чем же заключается так активно обсуждаемая новелла закона?

Станислав Штех, Фото: ЧТ24Станислав Штех, Фото: ЧТ24 Заместитель министра образования Станислав Штех: «Законодательная поправка, которая вступает в силу с сентября, позволяет школам получить дополнительные средства – в виде материальной помощи или услуг специализированного персонала, которых на данный момент у школ нет. Главным изменением является, по сути, дополнить то, что мы уже умеем делать - на данный момент не системно и без законной основы –обеспечением лучших финансовых и кадровых условий».

По словам заместителя министра, речь не идет о какой-то радикальной и революционной перемене, тем более что инклюзия не является новинкой в чешской системе образования. С 2006 года было проведено около 5-6 проектов в сотрудничестве с Евросоюзом, которые оценивали ситуацию в обычных и в специальных (коррекционных) школах. Проекты были направлены на изучение существующих условий для учителей, ассистентов педагога и необходимых стандартов для их деятельности. Ожидаемые изменения нацелены на решение именно проблем, которые удалось выявить.

Станислав Штех: «Многие факты мы обнаружили не только в течение последних лет, нам уже давно было известно о проблемах и о том, что в некоторых региональных школах будет сложно ввести изменения сразу с 1 сентября и выполнить все условия. Никто не собирается штрафовать школы, если 2 сентября там не будет, например, пандуса или педагога-специалиста, которого в этом регионе ищут уже давно и не могут найти».

По словам Штеха, улучшение ситуации в школах теперь будет законно обосновано. В свою очередь, закон не предполагает закрытие коррекционных образовательных учреждений. В чем же причина столь многих жалоб и недовольств заведения системы инклюзивного образования?

Иллюстративное фото: Яна Шустова, Чешское радио - Радио ПрагаИллюстративное фото: Яна Шустова, Чешское радио - Радио Прага - «Причин жалоб, которые мы слышим, на мой взгляд, две: первое, это то, что мы не могли начать информировать о целом проекте еще раньше. Так как сам закон был принят достаточно поздно, в апреле-мае 2015 года, потом были каникулы, так что не было возможности проводить информационную кампанию в школах, хотя первые шаги мы предприняли еще во время подготовки закона, проходили дискуссии при его «рабочей» версии. А второй причиной является ошибочный, порой, на мой взгляд, фантасмагорический образ в средствах массовой информации».

Как вы считаете, почему это происходит? Пытается ли Министерство вести информационную кампанию?

- «В нашем случае очень сильно отличается реальность и тот образ, который создается в средствах массовой информации. Я бы это назвал классически - Wahrheit und Dichtung, правда и поэзия. Наша информационная кампания достаточно интенсивная. По возможности, все новинки о проекте публиковались и публикуются на сайте министерства. Сейчас мы готовим образовательную кампанию. Информационная кампания проводится на уровне региональных встреч с министром образования Катержиной Валаховой с директорами школ, учителями и остальными работниками системы образования. Информационные встречи проходили и в самом министерстве. Сейчас уже начались первые циклы образовательных семинаров, например, для работников педагогических консультаций. Мы готовим серию интенсивных образовательных семинаров и для учителей, которые будут проводиться специально обученными, так называемыми «имплементаторами», или тренерами. Они будут подготавливать учителей в регионах».

Со странами, которые часто преподносятся как пример успешного заведения инклюзивного образования Министерство поддерживает контакт через фонды ЕС и благодаря многолетнему сотрудничество с Европейской ассоциацией инклюзивного образования.

Иллюстративное фото: Архив Фестиваля интеграции СолнцеИллюстративное фото: Архив Фестиваля интеграции Солнце - «Мы уже с уверенностью знаем на основе их опыта, что все зависит от основ начального образования в стране и образования учителей – не только для специальных школ. Это не одиночная проблема, инклюзивная политика реализуется годами. Сегодня речь идет о старте этой политики, планируемой на долгие годы, чтобы в процессе можно было подправлять, узнавать, какое образование должны получать педагоги, какие меры предпринять для того, чтобы весь процесс был успешным. И, как мы видим во многих странах, которые ставятся в пример, сектор специальных школ полностью не исчезает. То же самое будет и у нас. Поэтому родителям детей-инвалидов или детей с более серьезными отклонениями не следует беспокоиться, коррекционные школы останутся».

Учителя, родители, чиновники и идеалы

Беспокойство родителей при этом вполне обосновано, и не только родителей детей со специальными потребностями. Инклюзивная система вызывает неоднозначную реакцию и со стороны учителей. Мы попросили поделиться опытом Бенедикте Саломонсен, датскую учительницу из Архуса, 6 лет проработавшую в инклюзивной школах. В Дании инклюзивное образование было заведено в 1993 году, и целью политики было включить как можно больше детей со специальными нуждами в общеобразовательную систему. Тем самым фактически исчезли специальные образовательные учреждения.

Бенедикте Саломонсен, Фото: Архив Бенедикте СаломонсенБенедикте Саломонсен, Фото: Архив Бенедикте Саломонсен Бенедикте Саломонсен: «Инклюзивные школы хороши в теории, но для того, чтобы они работали на практике, при инклюзии ученика с трудностями, необходимо предоставить для этого ученика, класса и учителя финансовые средства, чтобы, например, нанять ментора или специального педагога для работы с учениками с трудностями. Иначе это не работает, и я видела огромное количество неуспешных попыток. Сама идеология в основе системы – включение как можно большего количества студентов с отклонениями, чтобы они не чувствовали себя обделенными из-за трудностей – эта идея действительно хороша, но на словах. В действительности же она работает только тогда, когда предоставлены необходимые средства. И датские муниципалитеты их предоставляют только детям с физической инвалидностью, но не в случае легких психических расстройств»

Ее учительская практика началась именно с оказания помощи ученику с ограниченной возможностью передвижения. Необходимость ассистента здесь кажется ясной, но это единственный случай, в которых ассистент предусматривается. По мнению Саломонсен, главной трудностью для учителей является найти способ, как справиться с детьми с легкими ментальными отклонениями. Специальные семинары, которые проводились для педагогов, оказались недостаточными на практике и для работы в классе.

Большинству учителей просто пришлось обходиться своими силами: «Обязанностью учителя является не только обучение и выбор подхода к ученику с особыми потребностями, но одновременно обучение остальных детей. Это действительно сложно. Необходим баланс, который не всегда удается установить, потому что, кроме всего прочего, учитель не проходит специальную подготовку».

Ее личный опыт говорит о том, что детям необходим не только индивидуальный подход, но и присутствие ментора для каждого ученика с трудностями, который бы о нем позаботился без того, чтобы учитель прерывал занятие. Многие из коллег Саломонсен по этой причине ушли из школ – с ситуацией было тяжело справиться.

- «Вся идея заключается в том, что ученик со специальными потребностями включается в обычный класс стандартной школы, чтобы одноклассники усвоили – неважно, что у него трудности, он такой же человек, как и мы, его место среди нас. И это естественно, это и есть идеология инклюзии. Этот фактор действительно срабатывает – остальные дети становятся более открытыми и толерантными. Но при этом не исчезают негативные стороны. Потому что ученики со специальными потребностями могут также притормозить динамику обучения, когда их потребности становятся настолько большими, что могут нарушить школьный день остальных детей».

26-01-2016